Утренний заморозок схватил колеи между рядами гаражей тонкой, хрустящей коркой льда. Вода под ней была черной, неподвижной. Антон наступил на край лужи, услышал резкий сухой треск и остановился у двадцать четвертого бокса. На петлях висел новый навесной замок. Блестящая никелированная дужка резко выделялась на фоне побуревшего от многолетней сырости железа створок. Из приоткрытой калитки соседнего бокса пахнуло табачным дымом. Дядя Борис вышел, на ходу пряча зажигалку в карман стеганой жилетки. Руки у него были чистые, домашние...

– Тебе и барака хватит! Не графиня. Нина Аркадьевна сказала это, не разгибаясь. Свекровь стояла на коленях у меня в прихожей и прижимала к плинтусу конец рулетки, а другой конец держала Жанна, у самой двери в маленькую комнату. – Два сорок, – сказала золовка. – Тимкин шкаф влезет. Я ещё не сняла куртку. В одной руке пакет с кефиром и батоном, на пальце ключи, в волосах гипсовая пыль после смены. Открыли они своими, запасными: Стас отдал их матери прошлой осенью, когда мы ездили к Полине в Петербург и кто-то должен был поливать цветы...