Мама шила. Это было не хобби и не страсть – это было необходимость. Папа умер в семьдесят пятом году, мне тогда было семь лет. Нас осталось двое: мама и я. Мамина зарплата швеи на фабрике, однокомнатная квартира в Свердловске на улице Народной воли. Этого хватало на еду и коммунальные. На одежду – с трудом. В магазинах в семидесятые всё равно особо не было. Детская одежда – стандартная, советская: форма для школы обязательная, остальное – что достанешь. Мама не хотела, чтобы я ходила в том, что «достали»...

Сколько себя помню, мама повторяла одну и ту же фразу. Ещё когда мы жили втроём с отцом в этой трёхкомнатной квартире на улице Чайковского в Ярославле, она гладила меня по голове и говорила: «Оленька, вот вырастешь — вся квартира твоя будет. Серёжа сам себе заработает, он мужик, а тебе нужна опора». Мне было лет двенадцать, и я не особо задумывалась, что это значит. Просто знала: мамина квартира — это моё будущее, мой тыл, то место, куда я всегда смогу вернуться. Отец умер, когда мне было двадцать пять, от инфаркта, прямо на даче, копал грядки...