Света сжимала в кармане старое письмо, и бумага, казалось, жгла пальцы. Она знала: стоит переступить порог этой школы — и жизнь отца, да и её собственная, перевернётся навсегда. За дверью слышался женский голос — низкий, грудной, с мягкими уральскими интонациями. «Дети, запомните: Пушкин — это наше всё». Анна Михайловна. Та самая. Жива. Здесь. Света набрала воздуха и толкнула дверь. Глава 1 Горняцкий встретил Свету запахом угля и мазута — тем самым запахом, который она с детства чувствовала от отцовской одежды, когда он возвращался с работы...

Запах угольной пыли въедался в кожу, в волосы, в каждую складку одежды. Степан знал этот запах с детства, он был для него таким же привычным, как стук материнских каблуков по деревянному полу или гулкий, утробный гудок шахты, разносившийся над посёлком каждое утро. Но в тот вечер, стоя у подножия заброшенного копра, он не замечал ни пыли, ни гула. Он ждал. Старый копёр, чёрный, покосившийся, похожий на скелет доисторического зверя, возвышался за дальним терриконом, куда шахтёры почти не ходили....