Школьный актовый зал пах так же, как и десять лет назад: смесью мастики для пола, пыльных портьер и липкого предвкушения праздника. Но для Веры этот запах всегда был пропитан чем-то еще — едким привкусом унижения. Она стояла у входа, поправляя манжет белоснежной блузки из тяжелого натурального шелка. На ее запястье поблескивали часы, стоимость которых могла бы покрыть ипотеку любого из присутствующих здесь людей. Вера глубоко вздохнула, чувствуя, как сердце замирает, прежде чем пуститься в галоп...

- Нина, ну пожалуйста! Ты же знаешь, как для меня это важно! Это сейчас он такой добренький и готов на что угодно ради меня, а потом ищи его! И не вспомнит про меня даже… Ну, Нин… Коллега канючила уже больше часа, но Нина пыталась сделать вид, что не слышит, не видит, и вообще знать не знает эту назойливую девицу, которую ей сосватал в помощницы брат. Мойка, на которой работала Нина, принадлежала именно ему. Впрочем, братец Нины, Артём, появлялся там лишь изредка, давно отдав сестре бразды правления и автосервисом, и мойкой, так как знал, что на нее можно положиться...