Оксана сказала, что впервые зашла в магазин на Ломоносова в сентябре, когда они начали ремонт. Андрей запомнил это хорошо, потому что сам возил её туда в первую субботу сентября, сам таскал мешки со шпаклёвкой и сам удивлялся, как быстро она нашла общий язык с хозяином. А в ноябре, когда он заехал туда же за плинтусом для Викиной комнаты, продавщица с пирсингом в брови пробила чек, отдала сдачу и вдруг спросила, улыбаясь, будто сообщала хорошую новость: — Вы ведь муж Оксаны? Передавайте привет. Она у нас с весны постоянная, Олег Палыч ей всегда лично подбирает...

– Ниночка, тебе бы съехать. Ненадолго, к сестре в Тагил, – сказала Зоя Павловна и поставила на стол сахарницу. Сахарницу, белую в синих цветах, Нина выбирала сама на семидесятилетие свекрови и всю дорогу из Екатеринбурга держала коробку на коленях. – Пусть у вас постоит. Я же как лучше. Гена смотрел в тарелку и резал пельмень на четыре части. Так он ел, только когда болел или врал. – Вам с Геной надо отдохнуть друг от друга, – продолжала свекровь. – Он мне жалуется. Ты со своими тортами до ночи, вся кухня в креме, мужику поесть негде...