Москва, 1951 год. В следственной части МГБ СССР полковника Льва Шварцмана знали как настоящего мастера своего дела. Через его кабинет прошли писатель Исаак Бабель, режиссер Всеволод Мейерхольд, журналист Михаил Кольцов, маршал Кирилл Мерецков и комсомольский вожак Александр Косарев. Все они были сломлены и подписали протоколы с признаниями в шпионаже. Шварцман, получивший среди коллег хлёсткое прозвище «костолом», довел конвейерные допросы без сна до совершенства. Неторопливо снимая китель, он с ухмылкой повторял: «Подпишешь, голубчик...

Денис Сергеевич Кольцов, которого в узких профессиональных кругах давно и по праву считали гениальным шеф-поваром, сидел в полном одиночестве в пустом зале собственного ресторана. Тишина здесь стояла непривычная, давящая, тягучая. Совсем не та, что бывает перед открытием, когда воздух звенит от ожидания и суеты. Это была тишина краха — того самого, что в одночасье превратил в прах всё, чему он посвятил последние годы. За широкими окнами, теперь пыльными и мутными, шумела стройка, отрезавшая его любимое детище от клиентов и отрезавшая его самого от привычной жизни...