«Спартак». Да, и вот это было уже настоящее падение… Людям, не особо вовлеченным в процесс, может показаться со стороны, что невелика разница… Но нет. Это не так. И разница велика. Более того – она чудовищна. Боление за «футбол вообще» (например, так называемый «красивый») и боление (хотя я не люблю это слово) за конкретный клуб (тем более за такой легендарный, прославленный и овеянный, как родной «Спартачок») соотносятся примерно так же, как физическая культура и спорт, при всей их внешней схожести...

— Спартаком меня дядя назвал, — хрипловато смеялся он, закуривая очередную сигарету. — Его любимыми героями были гладиаторы. Аристоником назвал своего сына, а меня — в честь предводителя рабов. В октябре нынешнем этому великому выдумщику исполнилось бы сто лет. Сто лет человеку, чье лицо знал весь Советский Союз, но чья биография до сих пор напоминает лоскутное одеяло, сшитое из правды, лагерных баек и отчаянного желания быть любимым. Спартак Мишулин. Для нас он навсегда остался Саидом, паном Директором и самым упитанным мужчиной в самом расцвете сил...