Трактор заглох на развороте, в двух метрах от обочины. Я ещё держала руль вывернутым до упора, а через дорогу, у ворот Фёдорова гаража, уже смеялись. Их было четверо. Они сидели на лавке вдоль забора, где по вечерам всегда кто-нибудь сидел, и смотрели на меня так, как смотрят чужой телевизор: без особого интереса, но раз уж включили. Я вылезла на подножку и дёрнула шнур пускача. Пускач чихнул синим дымом и замолчал. — Городская! — крикнул крупный мужик в выгоревшей кепке, тот, что сидел ближе к воротам...

Если произнести слово «Кировец» перед человеком, который застал советское сельское хозяйство, объяснять дальше обычно ничего не требуется. Перед глазами почти автоматически возникает огромный жёлтый трактор, высокая кабина, четыре одинаковых колеса и характерная «ломающаяся» посередине рама. К-700 был машиной настолько узнаваемой, что для многих само название «Кировец» до сих пор означает именно его. И поэтому возникает любопытный вопрос. Прошло больше шестидесяти лет. Советского Союза давно нет, К-700 снят с производства ещё десятилетия назад...