Она постояла еще секунду, переминаясь с ноги на ногу, потом кивнула и поспешила уйти, оглядываясь. Я видел, как она крестится, отойдя на безопасное расстояние. Я остался один. Это было именно то, чего я хотел, и чего боялся больше всего. Она перекрестила меня дрожащей рукой и ушла, шаркая валенками по снегу. Я выпил молоко прямо из бидона, теплое, парное, вкус детства. Вкус жизни, которую у меня больше не будет. Проверил секреты, проверил оружие, потом сел писать письмо. Не милиции, не прокурору...

Это был некрасивый охотничий клинок: уродливый, хищный инструмент для убийства. Черное вороненое матовое лезвие, не отражающее свет. Тяжелая ухватистая рукоять из наборной сыромятной кожи, впитывающей кровь и не скользящей в руке. Массивный металлический стеклобой на навершии, способный проломить череп. Лена достала нож. Баланс был идеальным. Холодный металл лег в ладонь так, словно был продолжением ее собственной руки. Но сначала медицина. С таким телом она не боец. Повязки из травмпункта держали на совесть, наглухо сковав ушибленные ребра и правое плечо...