— Вчера вечером я окончательно закрыл вопрос с гаражом твоего отца, так что к субботе освободи верстак от старых банок и коробок, — сказал Артём. Он произнёс это абсолютно будничным тоном, стряхивая с пальцев крошки от поджаренного тоста и даже не поднимая глаз от светящегося экрана смартфона. Я замерла над белой фарфоровой чашкой, чувствуя, как тонкая ручка холодит пальцы. За окном кухни шумел серый утренний дождь, стекая по стеклу неровными мутными полосами. — По какой именно бумаге ты его продал, Артём? — спросила я...

— Ну что ты молчишь? Я же русским языком сказал, гараж продан. Виктор сидел на углу стола в своей рыжей куртке, которую так и не снял, хотя Марина дважды предложила повесить её в прихожей. Он ковырял вилкой котлету и поглядывал на всех по очереди, как человек, который выложил на стол козырь и ждёт, когда ему поаплодируют. — Как продан? — спросила Марина. — Обыкновенно. Покупатель нашёлся, задаток я взял, остальное на днях. Мужик солидный, не какой-нибудь шабашник. Четыреста тысяч, Марин. Ты хоть понимаешь, какие это деньги за коробку из кирпича? Марина положила вилку на край тарелки...