— Мира, вставай! Ну же, открой глаза! Голос прозвучал настолько отчётливо, что на мгновение мне показалось, будто он зародился не снаружи, а где-то в глубинах моего сознания. Мне хотелось подчиниться этому зову, распахнуть веки и впустить свет в свою душу. Но тело, казалось, превратилось в глыбу холодного камня. Я слышала команды разума, но мышцы оставались немыми, будто скованными параличом. — Мира, вставай! — повторил голос, и на этот раз в нём проскользнула настойчивость. В следующее мгновение реальность вокруг меня начала стремительно меняться...

Поздний вечер у ресторана пах мокрым асфальтом и жареным мясом из вытяжки. Никита стоял на верхней ступеньке, в костюме, и кричал вниз, туда, где Марина едва держалась на ногах. Она схватилась за перила обеими руками, пальцы побелели, будто она держалась не за металл, а за жизнь. Её качнуло — сильно, некрасиво; она шагнула назад и снова вцепилась. — Ты понимаешь, что ты делаешь?! — срывался он. — Ты саботируешь мою жизнь! Я эту встречу месяц готовил! Мы должны были зайти, улыбнуться, посидеть сорок минут — и всё...