Двенадцать дней тиф выжигал её изнутри, и единственным, что держало на краю темноты, был голос — чужой, резкий, не дающий права уйти. «Не смей», — повторяла женщина, потерявшая мужа и сына, но не разучившаяся спасать чужие жизни. Вера не знала тогда, что эта ночь станет началом самой странной семьи в её жизни — семьи, рождённой не кровью, а холодом барака и обломком хлеба, поделённым на четверых. Глава 1 Первые дни Вера не помнила совсем. Потом, много позже, в памяти остались только обрывки: жар,...

К полуночи ветер стих, но мороз окреп. Река у берегов уже схватилась молодым, звонким, как венецианское стекло, ледком, а посреди русла черной маслянистой змеей все еще ворочалась студеная вода, неся редкие пластины шуги. Фёдор скользнул вниз по крутому глинистому обрыву, сливаясь с тенями прибрежного ивняка. Идти через кустарник, где через каждые двадцать шагов торчали секреты литовских арбалетчиков, было верной смертью. Ворон выбрал путь, на который не поставили ни одного дозорного, — вдоль самой кромки воды, по узкому припаю молодого льда под нависающим берегом...