Вера резко остановилась под козырьком закрытого ларька, расстегнула сумку и вытащила пластиковый контейнер, перемотанный скотчем. Она шагнула к урне. Бросила коробку внутрь. Салат глухо стукнул о жестяное дно. Максим шагнул следом, складывая зонт, с которого текла вода, и заглянул в бак. — Зачем ты так? Мать же старалась, с собой собирала, — сказал он и потянулся рукой к краю урны. — Не смей, — Вера перехватила его запястье. — Этому салату три дня. Алина его еще в четверг нарезала, сама за столом проговорилась...

— Лариса, звони своим жильцам на Садовую, пусть к воскресенью освобождают комнаты, у Оксаночки сложная ситуация с жильём. Пожилая женщина у моего холодильника даже не повернула головы. Моя свекровь Галина Фёдоровна произнесла это совершенно будничным тоном, по-хозяйски переставляя на каменной кухонной столешнице стеклянные банки с домашними соленьями так, будто находилась у себя дома. Я застыла у открытого встроенного шкафа в коридоре с дорожным чемоданом в руках, ощущая, как жёсткая пластиковая ручка врезается в ладонь...