— Тридцать тысяч, мам, это просто смешно, на эти деньги даже собаку приличную не прокормишь, а ты хочешь шиковать. Сын, Андрей, небрежно бросил калькулятор на кухонный стол. Клавиши хрустнули, словно суставы старого артритника. Я смотрела на свои руки, покрытые сеткой морщин, но все еще способные держать чертежный карандаш. Эти руки сорок лет проектировали мосты, а теперь, оказывается, не могут удержать собственный кошелек. — Мы не говорим, что забираем всё, — вступила невестка, Света. Она сидела напротив, прямая, как жердь, и пахла чем-то резким, химическим...

– Слушай, я кошелёк дома забыл. Выручишь? Лёха сказал это так легко, будто попросил передать соль. Улыбнулся своей фирменной улыбкой — ямочки на щеках, глаза добрые. Официант уже нёс счёт. Четыре тысячи восемьсот. Я полез за картой. Тогда, три года назад, это был второй раз. Я не считал. Думал — бывает, с кем не случается. Мы дружили уже четыре года к тому моменту. Познакомились на корпоративе у общих знакомых в две тысячи девятнадцатом. Лёха — менеджер в автосалоне, я — инженер на приборном заводе...