Незнакомая женщина в моём халате стояла возле моего окна и говорила, что этот дом построил её отец. Я услышала её раньше, чем увидела. Поднялась на крыльцо, достала ключ, но дверь оказалась открыта. В прихожей стояли три пары чужих ботинок. Пахло кофе и чем-то сладким. Мой чемодан зацепился колесом за порог, я наклонилась его высвободить и услышала: — В нашей семье никогда не повышали голос. Мама говорила: дом должен быть местом, где человек может выдохнуть. Моя мать говорила совсем другое. Особенно когда отец приходил со стройки в грязных сапогах и шёл через только что вымытые сени...

– Мы заняли вашу дачу на выходные! – крикнула Яна и помахала мне шампуром. Над мангалом поднимался белый дым, пахло берёзовыми углями и луком в уксусе. Две её подруги сидели в моих садовых креслах, из колонки на крыльце гремела песня про любовь, а на столе под яблоней блестели бутылки. Я посмотрела на телефон. Одиннадцать двадцать пять, а покупатели обещали быть к двенадцати. Полчаса. Мне этого хватит. Но чтобы было понятно, почему я даже не стала спорить, надо вернуться в май. *** Второго мая я приехала на дачу с тридцатью шестью стаканчиками рассады...