До середины 90-х североамериканский хоккей был прямолинеен, как хоккейная клюшка без загиба. Заброс — в погоню, стена на синей линии, силовая борьба. Эффективно, грубо, местами скучно. И вдруг на лёд «Детройта» вышла пятёрка, которая играла, как будто танцевала. Фетисов, Козлов, Ларионов, Фёдоров и Константинов — они не просто играли по-другому. Они думали по-другому. Они видели хоккей иначе. Так родилась «Русская пятёрка», изменившая саму суть игры. Пока канадцы срывались в силовой штурм, наши перепасовывались в три касания, шли в атаку всем звеном, включая защитников...

Советский хоккей подарил миру уникальное явление — «пятерки». В НХЛ мыслили тройками нападения, подбирая к ним защитников по ситуации. В СССР мыслили блоками. Пятерка была единым организмом, коллективным разумом, где защитник Фетисов мог оказаться на пятаке соперника, а нападающий Крутов — отрабатывать в своей зоне. Это была не просто тактика, это была философия. Сыгранность доводилась до автоматизма на бесконечных сборах. Они жили вместе, ели вместе и побеждали вместе. В истории «Красной машины» было много великих сочетаний...