Она стояла у окна, ссутулившись и вжав голову в плечи, будто пытаясь занять как можно меньше места в этом мире. Тонкая рука придерживала занавеску, отодвигая ее ровно настолько, чтобы видеть клочок темного двора, залитого жидким светом одинокого фонаря. С третьего этажа пятиэтажки двор просматривался как на ладони. Пустая коробка с чахлыми кустами, изуродованными осенью, и ржавым остовом чьих-то забытых «Жигулей». В единственной комнате за ее спиной стояла темнота, лишь тусклый отблеск уличного...

— Мама, ты в своём уме?! Я что, на каторге нанялся горбатиться за копейки?! Мне тридцать четыре года, у меня выгорание! Я закрыл проект, уволился и имею право пожить для себя! А кредит... ну что кредит? Ты же взрослый человек, сама подписывала кредитный договор в банке, вот и решай вопрос! Голос тридцатичетырёхлетнего Артёма в телефонной трубке звучал раздражённо и нагло. Шестидесятисемилетняя Маргарита Николаевна, стоявшая посреди просторного коридора трёхкомнатной квартиры в старом профессорском доме на Васильевском острове, медленно опустила трубку...