Маша чувствовала, что отношения между нею и Дмитрием день ото дня не налаживались, а становились только хуже. Нет, он больше не пропадал где‑то ночами, возвращался вовремя, даже помогал по хозяйству — колол дрова, чинил забор, носил воду. Но всё это делал молча, будто исполнял тяжёлую повинность, а не старался ради семьи. Когда Маша пыталась рассказать ему о том, как идут дела на работе, он лишь кивал, не поднимая глаз, или бурчал что‑то невнятное. А стоило ей робко спросить: — Что с тобой, Митя? Он отмахивался: — Да ничего, устал просто...

Николай Степанович привычным, отработанным за двадцать лет движением ткнул потертым латунным ключом в калитку своей дачи — и ключ со скрежетом скользнул по глухому профнастилу. Он прищурился, пытаясь осознать увиденное. Замочной скважины просто не существовало! На ее месте красовались две свежие и грубо приваренные петли, стянутые чужим амбарным замком размером с хороший кулак. Из-за высокого сплошного забора тянуло едким дымом от розжига для углей, надрывался дешевый радиоприемник, транслирующий шансон, и раскатисто, по-хозяйски, хохотала Зинаида Петровна — мать зятя...