— Шланг я не уберу. Мне так удобнее, — сказала Жанна и переступила через мутную струйку, которая ползла к общему проезду. Клавдия сняла с крюка свой шланг и стала собирать его восьмёркой, привычно наматывая петли на локоть. Потом поставила на бетонный выступ термос в сером вязаном чехле, закрутила крышку и посмотрела, как вода течёт туда, где утром должны были проезжать машины. — Удобнее тебе, а обходить это всем остальным, — сказала она наконец. — Никто не развалится. Тут гаражи, Клавдия, а не санаторий...

Элла Марковна прочитала это вслух, как читают пункт о форс-мажоре: «Всё принадлежащее мне имущество завещаю моей любимой женщине». И улыбнулась мне поверх очков. — Романтично, — сказала она. — Редко сейчас такое пишут. Обычно перечисляют по пунктам. Я сидела на стуле с дерматиновой обивкой, держала сумку на коленях и чувствовала, как у меня теплеет где-то под рёбрами. Двадцать один год брака, и я впервые услышала от своего мужа что-то похожее на признание. Пусть и через третье лицо. Пусть и в конторе на проспекте Ленина...