Глава 32. 7 июня 1937 года (вечером), дрейфующая полярная станция «СП-1». — Эрнест, не тяни, бросай ты эту долбаную рацию, водка стынет, — Папанин уже разлил по кружкам, — полярная ночь впереди. Успеешь ты еще наиграться! Петр Ширшов нарезал на доске колбаску, раскладывал на куски ржаного хлеба селедочку, делал бутерброды. Женя Федоров уже раскидал винегрет по тарелкам и занимался квашеной капустой: лучок порезал, посыпал сахарком и сдобрил постным маслом, тщательно перемешивал ложкой. Всем не терпелось...

Это не только некрополь, но целый старообрядческий городок на востоке города, сразу за Третьим транспортным кольцом. В конце 1770-го в Москве началась эпидемия чумы, все кладбища в черте города были закрыты, а хоронить разрешали только за Камер-Коллежским валом. Староверы выхлопотали себе землю в трех верстах от Рогожской заставы, справа от Владимирского тракта, вблизи деревни Новоандроновки. Счет здешним могилам открыл Матвей Васильевич Сумнин, «первый чумной в Москве», скончавшийся 11 сентября 1771-го...