На бумаге было рассчитано, что мы выставим против узурпатора многочисленно превосходящее войско, а к нам еще присоединяться прочие «царелюбивые» и «наполеононенавидящие» государства. Государства, разумеется, не присоединились, но даже одних русско-австрийских сил было много больше, чем у Наполеона. В тот поход от Измайловского полка выступили два батальона, 1-й полковника Храповицкого (в котором состояли, и мы с Шутиловым) и 3-й полковника Талызина. 10 августа 1805 года, после парада и молебна, измайловцы выступили в поход...

…В конце 1811 года, в одном из разговоров, Василий Львович Пушкин, неожиданно упомянул о моём московском дяде – Владимире Ивановиче Воронцове. Надо сказать, что не только у моей тетушки, но и в среде московского дворянства дядюшка имел репутацию человека жадного, скрытного, нелюдимого и крайне неприятного. Друзей у него не было, родственники не хотели иметь с ним никаких дел, а жена умерла два года назад. И вот как раз по линии его покойной супруги развернулась интересная история, о которой долгое время судачили в Москве...