— Мама не хочет со мной разговаривать, — тихо призналась она. — Когда я продала квартиру бабушки, которую она завещала мне, сказала, что у нее больше нет дочери, потому что я не поделилась деньгами. Я пыталась им позвонить сегодня, но отец просто повесил трубку. — Юра, открой, пожалуйста! Я знаю, что ты дома. Мне больше не к кому идти, — Наташа отчаянно барабанила в тяжелую дверь. Юрий не спеша вышел в прихожую, взглянул на экран видеодомофона и вздохнул. На пороге стояла его бывшая жена. Промокшая...

– Ты вообще понимаешь, что в моём боксе стоит чужой фургон? Юрий ответил не сразу. В трубке щёлкнула ручка. Потом он выдохнул так, будто я отвлекла его от важного совещания, хотя утром он сидел дома и листал телефон. – Понимаю. Не начинай. Это человек мамы. Ему нужнее. Я стояла на минус втором уровне подземного паркинга и смотрела на огромный белый фургон, который занимал мой закрытый бокс почти целиком. Не гостевое место. Не свободный угол у стены. Мой бокс Б-17. С отдельными воротами, камерой над проездом и табличкой на бетонной колонне...