В последние дни апреля 1945-го по дорогам северной Германии ползла колонна — несколько легковых машин и грузовиков, битком набитых ящиками с аппаратурой. За рулём и в кузовах сидели три десятка человек в мятых гражданских костюмах, небритые и злые. Они уходили от эсэсовцев. Те получили приказ: если ракетчики попадут к союзникам — ликвидировать всех. А эти люди и составляли мозг Пенемюнде. Маршрут лежал с балтийского берега через Гарц — там, в подземельях Миттельверка, ещё недавно клепали «Фау-2» руками узников Дора, — и дальше к баварским перевалам...

В семье Соколовых разводов не было никогда. Ни при царе, ни в Гражданскую, когда прадед сгинул под Каховкой, но бабушка так и осталась Соколовой — вдовой с несгибаемой спиной. Ни в Великую Отечественную, когда похоронки приходили пачками, а женщины продолжали носить обручальные кольца на черных от работы пальцах. Ни в девяностые, когда страну трясло, как в лихорадке, и мужчины ломались один за другим. Соколовская порода держалась на двух вещах: на чугунном терпении женщин и на абсолютной верности мужчин...