— Ирина Алексеевна, ну вы же взрослый человек, всё понимаете, — Геннадий Петрович неторопливо крутил в руках дорогую перьевую ручку, не поднимая глаз от документов. — Тресту нужна реорганизация. Молодёжь рвётся вперёд, у них свежий взгляд, современные методики управления...

— Гражданка Соколова, распишитесь вот здесь. Квартира арестована, с ней до снятия ограничений ничего делать нельзя. Ирина Алексеевна стояла в дверях с внуком на локте и смотрела на бумагу, которую ей тыкали через порог. Тимофею было одиннадцать дней. Он сопел ей в ключицу, пах молоком и больничной простынёй и на чужой голос в прихожей даже не моргнул. — Вы меня слышите? Вот тут, внизу. — Слышу. Только я не понимаю, почему вы суете бумагу мне, а не тому, кто взял в банке восемь миллионов. — Это не ко мне...