Салфетка была мятая, с бледно-зелёным логотипом «Буфет» в углу. Я держала её двумя пальцами – осторожно, как держат чужое бельё, случайно попавшее в руки. – Ваш отец был мне должен, – сказала женщина на пороге. Я подняла глаза. Невысокая, за семьдесят, в тёмном пальто до колен. Голос низкий, с лёгкой хрипотцой – негромкий, но каждое слово звучало так, будто она его взвесила на аптечных весах перед тем, как выдать. Шаги мелкие, точные, только левую ногу она ставила аккуратнее правой – я заметила это, когда она переступила порог...

— Я не обязан перед тобой отчитываться, — сказал Игорь, стягивая куртку. Вера стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди. Пять утра она проснулась от того, что рядом никого не было. Подушка мужа холодная, будто он и не ложился. Два часа она просидела в темноте, прислушиваясь к каждому шороху в подъезде. А теперь он стоит перед ней и говорит такое. — Ты не ночевал дома. — Я взрослый человек. — Где ты был? Игорь повесил куртку, аккуратно расправив плечи. Вера заметила белые разводы на рукаве — похоже на побелку или штукатурку...