Аромат томлёной телятины с трюфелями и едва уловимой горчинкой коньяка «Камю» витал в столовой, смешиваясь с запахом дорогого паркета, натёртого воском, и свежих лилий в хрустальной вазе. Этот запах был символом успеха, власти, незыблемости мира Арсения Петровича Строганова...

Воздух в гостиной казался наэлектризованным, густым и липким, как патока. В нем еще витал аромат моего любимого жасминового чая и чего-то чужого — резкого, приторного парфюма с нотами пачули, который я никогда бы не купила. Я стояла в дверях, сжимая в руке ключи. Металл больно впивался в ладонь, но эта физическая боль была единственным, что удерживало меня от того, чтобы не осесть на пол. Они сидели на диване — моем любимом вельветовом диване горчичного цвета, который мы с Марком выбирали три месяца, споря о правильном оттенке «осени»...