Бабушку посадили у двери на кухню. Я увидела это из фойе, через арку, пока фотограф поправлял мне фату и просил не моргать. Официант вёл бабушку под локоть и подстраивался под стук её трости. Они миновали первый стол, второй и пересекли весь зал до круглого стола в углу, где из распашной двери то и дело выныривали люди с подносами. Официант отодвинул стул, бабушка села, и дверь тут же хлопнула у неё за спиной. — Ещё разок, — сказал фотограф. — Аня, смотрим на меня. Я посмотрела на него, сказала «извините», подобрала подол и пошла в зал...

– Наденька, ты мясо по-французски сразу на два противня ставь, к нам Толик с Инной едут, мужики с дороги голодные будут как волки! Вадим влетел в спальню, даже не прикрыв за собой дверь, отчего по паркету прошелся холодный сквозняк из распахнутой настежь форточки в коридоре. Он уже успел стянуть с себя рабочие брюки, натянул застиранные домашние трико с вытянутыми коленями и теперь возбужденно потирал ладони, словно в дом вот-вот должны были доставить мешок с золотом. На лице его сияла та особая, суетливая улыбка, которая появлялась у него исключительно перед визитом его деревенской родни...