Москва, март 1990 года... Лев Иванович лежал в палате ЦКБ и смотрел в белый потолок. Он был ровным, совсем как небо над футбольным полем в пасмурный день. Только вот поля больше не было. Не было и ноги. Исчез и прежний Яшин, который когда-то одним прыжком перекрывал всю штрафную площадь, вытягивал «мертвые» мячи из углов и заставлял трибуны взрываться единым криком. Ему исполнилось шестьдесят. Всего шестьдесят лет, а чувство такое, будто за плечами осталась целая вечность. Валентина сидела рядом и держала его за руку...