Прошла неделя. Другая. Третья. Календарь на столе, весь отмеченный красными крестиками, показывал, что она давно не была в деревне. Марина стояла у окна ординаторской, глядя на мокрый асфальт, разрисованный отражениями неоновых вывесок. И поняла, что она очень соскучилась. Очень. Скучала она по теплому, пахнущему печеными яблоками деревенскому дому, по громкому плачу Левушки, по его беззубой улыбке, которая умиляла даже такого строгого деда, как Иван Кузьмич. Скучала по Насте, с ее взрослой не по годам серьезностью и одновременно нежностью, с которой она возилась с сынишкой...

Марина только собралась с духом, чтобы дать совет Дмитрию, который стоял перед ней с младенцем на руках, как слова застряли в горле. Скрип половиц — и в комнате появилась Настя. Она замерла на мгновение, ее большие, васильковые глаза, которые только что воспевал Дмитрий, расширились от удивления. — Дима! Ты как здесь оказался? — Голос ее был резким. Дмитрий аж подпрыгнул на месте и инстинктивно прижал к себе Левушку, который захныкал от внезапного движения. — Настя! Так это и есть дом твоего деда? Бывает же такое… — Он растерянно огляделся...