Она не знала, что эти слова про дедовских коров станут приговором. Донос напишет не чужой человек — лучшая подруга, с которой делили хлеб и горе двадцать лет. А через два дня в дверь постучат тихо, костяшкой пальца, два раза с паузой — так стучат только за теми, кого уже не ждут обратно. Вера Игнатьевна стояла у доски и чувствовала мел под ногтями. Он всегда там оставался, сколько ни мой руки хозяйственным мылом. Белая пыль забивалась в трещинки кожи, и к вечеру ладони становились сухими, как будто посыпанные мукой...

Четыре минуты. Ровно четыре минуты я просидела в коридоре нотариальной конторы на жёстком дерматиновом стуле под табличкой «Соблюдайте тишину». Над дверью кабинета висели круглые часы, и я запомнила каждое их деление, потому что в эти четыре минуты решалось, кем я была последние девять лет...