Утро выдалось холодным, над Заслонным висел белёсый туман, цеплялся за крыши, оседал на плетни и сараи седой изморозью. Настя, накинув тёплую шаль поверх ватника и сунув в карман варежки, которые ещё с вечера выстирала и высушила у печи, вышла из дома чуть раньше обычного. Сердце билось в груди пойманной в силки птицей. Она пошла к околице, где обещал ждать Алексей. Он уже стоял там. Воротник шинели был поднят, из-под ушанки выбивались светлые пряди. Когда он увидел Настю, лицо его чуть дрогнуло в улыбке, и эта улыбка была такой простой и тёплой, что у девушки перехватило дыхание...

Запах хлорки въедался в кожу рук намертво. Лера стояла над эмалированной раковиной в ванной бабушкиной квартиры, сжимая пальцами мокрые пряди цвета болотной тины. Вода стекала по ее запястьям темными струйками, уходя в гулкое жерло слива. Она посмотрела на свое отражение: бледное лицо с острыми скулами, покрасневшие от слез глаза и ядовито-зеленый взрыв на голове. Не салатовый, не благородный изумрудный — именно цвет старого, влажного мха, который растет в тени заброшенных уральских шахт. — Ты что...