Запах хлорки въедался в кожу рук намертво. Лера стояла над эмалированной раковиной в ванной бабушкиной квартиры, сжимая пальцами мокрые пряди цвета болотной тины. Вода стекала по ее запястьям темными струйками, уходя в гулкое жерло слива. Она посмотрела на свое отражение: бледное лицо с острыми скулами, покрасневшие от слез глаза и ядовито-зеленый взрыв на голове. Не салатовый, не благородный изумрудный — именно цвет старого, влажного мха, который растет в тени заброшенных уральских шахт. — Ты что...

— Забирай своих обжор, Дима, они меня по миру пустят! — взвизгнула в трубку Галина Ивановна, даже не поздоровавшись. Муж растерянно моргнул, переводя взгляд на меня, и машинально переключил телефон на громкую связь. На часах было начало десятого вечера, и этот звонок из Твери разорвал привычную тишину нашей квартиры. — Мама, успокойся, что случилось? — Дима нахмурился, сильнее сжимая пластиковый корпус смартфона. — Мальчики хулиганят, что-то разбили, нагрубили тебе? — Хуже, Дима, гораздо хуже! — раздраженно выдохнула свекровь, и на заднем плане послышался резкий звон посуды...