— Валентина, суп холодный. Ты что, разогреть не могла перед уходом? Я стояла в прихожей, уже в пальто, с сумкой через плечо, и смотрела на Геннадия. Он сидел за кухонным столом в трениках и клетчатой рубашке, перед ним стояла тарелка вчерашнего рассольника, и лицо у него было такое, будто я подала ему отраву. — Гена, я опаздываю. Микроволновка справа от холодильника, кнопка одна. — Я тебя не про микроволновку спрашиваю. Я спрашиваю, почему нельзя свежий сварить. Я вчера этот рассольник уже ел. Мне было пятьдесят девять лет...

— Твоя подработка ерунда. Слушай сюда. Игорь отодвинул тарелку с блинами и вытер губы бумажной салфеткой. Голос у него был ровный, будто он читал прогноз погоды. Так он говорил всегда, когда был уверен, что прав. — Ты целыми днями дома, мукой пылишь кухню. А деньги в семью ношу я. Один. И хватит уже из себя бизнесвуменшу строить. Ты хоть понимаешь, сколько я на работе выкладываюсь? Прихожу без сил, а ты со своими кремами носишься, будто это невесть какой труд. Я стояла у плиты с лопаткой в руке. На столе остывал торт, который я собирала с шести утра...