Зовут меня Олег. Терёхин. Пятьдесят один год, наладчик с комбината — это я к тому, что человек я не нервный и не выдумщик. Тридцать лет на КИПиА: у меня в голове всё по схемам. У любой поломки есть причина — найди, почини. Жил и гордился: работа, жена, двое детей, квартира — всё ровно, всё в дом. Думал, знаю своё хозяйство до последнего винта. Ни черта я не знал. Город у нас маленький, весь на комбинате висит. Зарёвск — слыхали, нет? Вряд ли. Тут комбинат — это и работа, и больница, и садик, и тепло в батареях, и спорткомплекс, где дочка моя на гимнастике крутилась...

Света помнит мать такой: усталой, раздраженной, ироничной. Между богатых бровей матери, Анны Ильиничны, навсегда легла глубокая поперечная складочка, морщина гордячки, так говорили в народе. Или – морщина гнева. Её это не портило – даже пикантно было. Морщина гордячки – звучит. А вот вдовий горб, бабий загривок или (фу, как обидно) климактерический холмик – совсем не «звучал» и уродовал материнскую шею. Она прикрывала свой горб волосами. Волосы у матери были богатыми, пышными. И прическа была пышная, интересная, во спасение, как говорится...