Степан Аверьянович не любил детей. По крайней мере, так считало всё село. Дети тоже были в этом уверены. Когда почтальон появлялся на улице со своей потёртой брезентовой сумкой, мальчишки переставали гонять деревянный обруч, девочки прятали за спины недоеденные лепёшки, а самые маленькие прижимались к заборам. Степан Аверьянович никого не бил. Даже голоса почти никогда не повышал. Он просто умел так посмотреть, что человек сразу вспоминал всё плохое, совершённое им за последнюю неделю. Высокий, костлявый, с длинным лицом и седеющими усами, он ходил по селу в старой железнодорожной шинели...

«Фельдшерица сказала: пусть муж проверится. Я обещала, что скажу Гене. Всю зиму я собиралась. Всю зиму я открывала рот за ужином и закрывала его. А летом в Озерки приехала Галя с коляской». Гене Нина так и не сказала. Она начинала много раз. В декабре, когда он пришёл с совещания весёлый и рассказывал, как директор хвалил гараж. В январе, на старый Новый год, когда они вдвоём сидели на кухне над пельменями, а Антонина ушла к соседке. В феврале, когда Серёжа заболел свинкой, и Гена три ночи подряд сидел у кроватки, не давая Нине вставать...