На столе под лампой лежали две подписи: одна — из паспорта, другая — из договора дарения. Ксения Аркадьевна двигала лупу медленно, миллиметр за миллиметром, отслеживая нажим и точку отрыва пера. Работа почерковеда не терпит спешки: человек может соврать, а рука — почти никогда. Телефон завибрировал. На экране высветилось: «Артём». — Ксюш, ты во сколько освобождаешься? — В шесть. А что? — Приезжай к Жанне. Матери завтра выписку оформляют, надо решать. Мы там все соберёмся. — Решать что? Я думала, всё уже решено: реабилитационный центр на три недели, потом сиделка...

В моей жизни всё было размеренно и предсказуемо. Мне тридцать четыре, моему мужу Игорю — тридцать шесть. Мы вместе семь лет. Красивая пара, успешные, с хорошей квартирой в центре и стабильным доходом. Единственное, что омрачало нашу идиллию — это тишина в детской комнате. Комнате, которую мы специально купили в этой квартире, когда переехали. Светлой, с большим окном и видом на парк. Мы прошли через ад ЭКО. Две неудачные попытки, горы анализов, разочарование, которое с каждым разом становилось всё тяжелее...