Тревога накатила внезапно, словно сам лес звал Егора Кузьмича проверить свои угодья. Хозяин тайги, живший на краю большой деревни, в это утро места себе не находил, неведомая сила разбудила его в пять утра и не давала уснуть. Да и верный пёс вел себя странно: крутился волчком у порога, нервно поскуливал, всем видом требуя выпустить его наружу. Идти в мороз не хотелось, но когда вой животного стал невыносимым, лесник накинул одежду и шагнул в темноту. Едва створка ворот скрипнула, собака пулей рванула к черной стене деревьев...

Свинцовые тучи нависли так низко, что, казалось, вот-вот заденут крыши своей серой массой. Осенний воздух, сухой и колючий, уже предвещал скорую зиму, хотя на ветвях еще трепетали остатки пожухлой листвы. Холод был злым — он просачивался сквозь одежду, вгрызаясь в тело, словно желая оставить о себе долгую память. Любовь Ивановна плотнее закуталась в ветхую шаль, утеплилась как могла и осторожно спустилась с крыльца. Каждый шаг по этой тропинке был выучен наизусть: ноги сами обходили выступающие корни и знали, где грунт надежнее, а где предательски рыхлый...