Двенадцать лет. Четыре тысячи триста восемьдесят дней. Примерно столько раз Светлана слышала, что делает что-то неправильно. И вот сейчас, двадцать седьмого декабря, стоя посреди чужой кухни с ножом в руках, она наконец поняла: хватит. — Тогда я, наверное, поеду домой, — сказала Светлана и поставила тарелку с нарезанной колбасой обратно в холодильник. Галина Петровна застыла с ножом в руке. — Это ещё что за демарш? — Не демарш. Просто поеду. — За три дня до Нового года? Андрей, ты слышишь, что твоя жена говорит? Андрей сидел в комнате и делал вид, что смотрит телевизор...

Зинаида проснулась за минуту до будильника. Так бывало всегда, организм сам знал, когда пора вставать. Она лежала в темноте, слушая храп мужа, и думала о том, что сегодня надо бы купить картошки и заплатить за электричество. Геннадий спал, одеяло сбилось к его ногам. Он был красивым даже сейчас, в свои почти пятьдесят, густые волосы, ямочка на подбородке. Когда-то она влюбилась именно в эту ямочку. Глупо, конечно. Но ей было слегка за двадцать, и казалось, что человек с такой ямочкой просто не может быть плохим… Зина встала, накинула халат и пошла на кухню...