Лето 1831 года. Петербург читает европейские газеты – и задыхается от злости. Французские депутаты требуют вмешаться в польские дела. Британские парламентарии произносят пламенные речи в защиту варшавских повстанцев. Из каждого угла Европы летят обвинения: Россия – тиран, Россия – душитель свободы. И тут берёт перо тридцатидвухлетний поэт. Недавно женившийся, наконец-то вырвавшийся из-под надзора, живущий в Царском Селе. Он пишет быстро, почти не поправляя. Сорок восемь строк, которые расколют русское общество надвое...

Маргарита Терехова: «Я платила своей душой за каждый кадр, а они шептались, что я сошла с ума» Мне всегда казалось, что настоящая жизнь начинается вовсе не тогда, когда на тебя направляют софиты или когда тысячи глаз в зрительном зале замирают в ожидании твоего первого слова. Настоящая жизнь - она в той тишине, которая наступает после. Когда гаснет рампа, смывается грим и ты остаешься один на один с собственным дыханием. Я рано поняла одну неприятную, но спасительную вещь: слава, аплодисменты, роли - всё это лишь дым, иллюзия, призрачный балаган...