Я стояла на нашей общей кухне в шесть часов утра, сжимая в руках маленькую эмалированную кастрюльку с овсянкой. На старой газовой плите не было свободного места: все четыре конфорки были заняты огромными, покрытыми жирными потеками кастрюлями Артема. В них что-то бешено бурлило, испуская густой, удушливый запах пережаренного лука, прогорклого жира и дешевого фарша. Сам тридцатичетырехлетний племянник моей соседки Раисы спал в коридоре, перегородив единственный проход своей скрипучей раскладушкой, а мне через час нужно было бежать на тяжелую смену в больницу...

Я стояла перед стеклянной витриной аптеки, сжимая в онемевших пальцах синий пластик пенсионной карты. На табло кассы горела безжалостная цифра: четыре тысячи двести рублей. Столько стоили мои капли для глаз, без которых левый глаз окончательно затянет серой пеленой. Капли нужно было капать каждый день, без перерывов, иначе хрупкие сосуды сетчатки просто не выдержат давления. — Оплачивать будете? — устало спросила молодая провизор, поправляя съехавшую медицинскую маску и нетерпеливо постукивая ногтями по монетному лотку...