Строчка была одна. Рита прочитала её трижды, и каждый раз буквы складывались в то же самое: 'Звягина Тамара Олеговна'. Дарственная. Подпись матери – знакомый наклон вправо, сильный нажим на первую букву. Печать нотариуса. Дата – январь. Мать умерла в марте. А в январе, за два месяца до смерти, отдала дом чужой женщине. Рита положила бумагу на стол нотариальной конторы и посмотрела на Федякина. Тот сидел прямо, руки сложены на папке, очки на кончике носа. – Это законно? – спросила она. – Абсолютно, – ответил он...

За годы работы я много раз слышала от родственников примерно одну фразу: «Мама стала ужасно неловкой. То чашку уронит, то ложку, то ключи выскользнут». Сам человек обычно объясняет ещё проще: «Руки уже не те, возраст». Но если 80-летний человек раньше спокойно наливал чай, застёгивал пуговицы и открывал дверь ключом, а за последние месяцы вдруг начал регулярно ронять предметы, меня интересует не его возраст, а то, что именно изменилось. Чтобы удержать обычную чашку, мозгу приходится одновременно решить довольно сложную задачу...