Солнце клонилось к закату, окрашивая частокол вокруг деревни в цвет запекшейся крови. Лада стояла на высоком берегу реки, и холодный ветер трепал подол её длинной рубахи. Внизу, в сгущающихся сумерках, шумела вода, унося куда-то прочь желтые листья. Девушка смотрела на тот берег, где темнел лес, и сжимала в кулаке маленький оберег — деревянную фигурку волка, грубо вырезанную ножом. — Лада! — окликнули её от ворот. — Отец зовет. Гости приехали. Она вздрогнула. Гости. Сваты. Сердце упало куда-то в живот, а потом заметалось, как пойманная птица...

Радмила стояла на коленях в холодной росе, а над ней возвышался Ярополк, её муж. В третий раз за утро он занёс плеть, но не ударил — лишь отшвырнул жену в сторону, как надоевшую собачонку. — Снова пусто? — рявкнул он, глядя на её плоскую грудь. — Третий год, Радмила! Третий год ты ешь мой хлеб, а чрево твоё — что пустой горшок. Завтра приведу в дом вторую жену. Молодую. Или выгоню тебя в лес, к волкам. Радмила молчала. Слова были лишними. Она знала, что во всём виновата она. Весь род Ярополка смотрел на неё, как на могильную плесень...