Здравствуйте, коллеги-киноманы. Вот уже битый час я пытаюсь подобрать эпитет, который точнее всего описал бы моё состояние после просмотра фильма «Чёрный скорпион 2». Катарсис? Нет. Изумление? Слишком пресно. Пожалуй, остановлюсь на [убрано цензурой] благоговейном недоумении. Потому что надо обладать поистине космическим размахом безрассудства, чтобы снять продолжение, на фоне которого первый фильм выглядит как «Гражданин Кейн». И ведь сняли же. Нет, я всё понимаю. Понимаю, что 1997 год был странным временем для супергероев — шутка ли, Джоэл Шумахер лепил соски́ на бэт-костюм...

Света помнит мать такой: усталой, раздраженной, ироничной. Между богатых бровей матери, Анны Ильиничны, навсегда легла глубокая поперечная складочка, морщина гордячки, так говорили в народе. Или – морщина гнева. Её это не портило – даже пикантно было. Морщина гордячки – звучит. А вот вдовий горб, бабий загривок или (фу, как обидно) климактерический холмик – совсем не «звучал» и уродовал материнскую шею. Она прикрывала свой горб волосами. Волосы у матери были богатыми, пышными. И прическа была пышная, интересная, во спасение, как говорится...