— Нюра, глянь. Опять она. На крыше сидит. — Где? — Да вон, над четвёртой палатой. У трубы. Санитарка Нюра, полная, немолодая, в белом халате поверх шерстяной кофты, подошла к окну дежурки. Прижалась лбом к холодному стеклу. Молоденькая Катя стояла рядом и показывала пальцем. На крыше сельской больницы, на заснеженном скате, под жёлтым светом уличного фонаря сидела рысь. Крупная, пушистая, серо-рыжая, в тёмных пятнах. С длинными кисточками на ушах и густыми бакенбардами. Короткий хвост с чёрным кончиком она аккуратно обернула вокруг лап...

С мерным перестуком тяжёлая дорожная карета с гербом московской юстиц-коллегии на дверце катилась по дороге, направляясь к имению Дарьи Николаевны Салтыковой. Уставшие кони всхрапывали, время от времени понуро опускали голову и замедляли шаг, но кучер взмахивал кнутом, и они прибавляли ходу, заставляя карету безжалостно подпрыгивать на камнях и ухабах. Впереди и позади чуть подальше от неё, чтобы не пылить, держались восемь верховых, в одном лице представляя собой слуг, помощников и охрану судейских...