Мальчик лежал на полу, прижимая к себе колени. Тело болело от побоев, голова раскалывалась от пойла, которое его заставил выпить толстый грубиян, теперь называвший себя воспитателем маленького принца. Мальчику сказали, что он должен забыть обо всём, что было раньше, забыть, что он принц...

Холод в процедурной был не от кондиционера, а от самого воздуха, пропитанного хлоркой и страхом. Андрей Николаевич стоял у раковины, механически тер щеткой руки до красноты, хотя операция еще даже не началась. В зеркале отражалось бледное лицо с глубокими тенями под глазами — следы бессонных ночей, проведенных не над учебниками, а над собственными сомнениями. Дверь скрипнула. На пороге возникла фигура в черном платке. Не вошла, а словно материализовалась из полумрака коридора. – Не режь его сегодня, доктор, – голос был сухим, как шелест прошлогодней листвы...