— Рыба суховата, Оленька. В следующий раз бери форель, а не кету. Кета — она для котов, — Анна Геннадьевна аккуратно отложила вилку, промокнула губы салфеткой и посмотрела на меня так, будто только что поставила «тройку» в четверти особо одаренному ученику. Бывшая завуч школы номер восемь умела есть на халяву с таким видом, словно делала одолжение повару. — В следующий раз, Анна Геннадьевна, вы принесете форель, а я её пожарю. И мы сравним сочность, — я улыбнулась той самой улыбкой, которой обычно сообщаю клиентам банка, что в кредите им отказано из-за плохой кредитной истории...

Ольга достала из кухонного ящика белый конверт с жирной надписью маркером: «КОММУНАЛКА». Она любила наличку за простоту: положила — значит, есть. Взяла — значит, нет. Без «сбоев системы», «технических работ банка» и «ой, я случайно не с той карты оплатил». В конверте было пусто. Не «меньше», не «чуть-чуть не хватает». А аккуратно так, стерильно пусто, будто деньги испарились, решив начать новую жизнь в более престижном кошельке. Февраль за окном давил серостью, батареи грели вполсилы, а завтра наступало пятнадцатое число...