Хоккей по-летнему
Женщина моего сына Филиппа пришла ко мне и спросила, правда ли я без него не проживу. Ему сорок четыре, и он до сих пор живёт со мной
– Евдокия Матвеевна, здравствуйте. Я Дина. Можно к вам на десять минут? На пороге стояла женщина лет сорока, худенькая, в сером пальто, с короткой стрижкой и с коробкой зефира в руках. Держала она эту коробку перед собой обеими руками, как щит. – А вы кто? – спросила я. Она покраснела. – Мы с вашим сыном Филиппом встречаемся. Полтора года. Он вам не говорил? Он не говорил. Я отступила от двери и пропустила её в прихожую. Сама не знаю почему. Наверное, потому, что у неё дрожали руки. Я провела её на кухню...
Муж сказал это при маме. Я не выдержала
Клеёнка у Нины Аркадьевны была с подсолнухами. Я знала на ней каждое пятно. Вот бурое, у самого края, от вишнёвого варенья, которое Даня опрокинул в три года, а вот бледное кольцо от горячей кастрюли, оставшееся с тех времён, когда меня в этой семье ещё не было. В тот вечер я сметала с подсолнухов крошки от «Наполеона», и Костя сказал эту фразу. Сказал легко, с улыбкой. Так говорят про погоду или про пробки на мосту, поэтому за столом все засмеялись. А я перестала сметать крошки. Свекрови исполнялось шестьдесят пять...