Телефон зазвонил в половине одиннадцатого вечера, и я ещё до того, как взяла трубку, знала: это мама. В такое время мне звонит только она, и никогда не по хорошему поводу. Гена лежал на диване и смотрел хоккей. Наши проигрывали, он ворчал на вратаря, а в комнате пахло жареной картошкой, которую я сделала на ужин. Обычный октябрьский вечер, каких у нас за двадцать восемь лет брака набралось несколько тысяч. – Лида, папа упал, – сказала мама шёпотом, будто боялась кого-то разбудить. – В ванной. Я его поднять не могу...

Книга лежала на тумбочке – тридцатая страница, третью неделю. Каждый вечер я протягивала к ней руку, и каждый вечер из большой комнаты доносилось: «Лид, а чай будет?» Я отпускала обложку. Шла ставить чайник...