Антону было шесть лет, когда он впервые понял: его отец не такой, как другие. Во дворе играли в футбол. Стоял июнь, летал тополиный пух. Отцы мальчишек собрались у гаражей. Курили, смеялись, обсуждали хоккей и начальника цеха. Антон сидел на корточках у песочницы и ждал. Он ждал отца, который вот-вот должен был вернуться с завода. Тот появился из-за угла в робе, с чёрными от металлической пыли руками и с авоськой. Увидел сына, заулыбался, широко, открыто. Подошёл, наклонился, чтобы обнять. — Ан-ан-антон, п-пойдём д-домой...

Воспитательница поймала Ольгу у раздевалки — ещё до того, как та успела зайти в группу. — Ольга Витальевна, хорошо, что пришли. К Егору сегодня бабушка приходила — в районе часа дня. Сказала, что отведёт на пробное занятие. Я подтвердила по списку допуска, всё чисто. Ольга почувствовала что-то холодное — не снаружи, изнутри. — Какое занятие? — Хоккей, насколько я поняла. Ледовый дворец на Комсомольской. Она торопилась, долго не объясняла. — Нина Петровна? — Да. Приятная такая, энергичная. Она вам позвонила перед уходом, наверное? Ольга достала телефон...