— Спички, соль, крупу взял? — прищурился старый лавочник, пересчитывая смятые купюры на деревянном прилавке. — Смотри, Матвей, зима нынче лютая обещает быть. Там, за перевалом, и спросить не с кого будет, если что забудешь. — Взял, Степаныч, все взял, — глухо отозвался высокий, широкоплечий мужчина, пряча коробок во внутренний карман тяжелого овчинного полушубка. — А спрашивать мне больше ни с кого не нужно. За тем и иду. — От людей, значит, бежишь? Ох, Кораблёв… Тайга, она ведь не лечит душевные раны...

Я не идеальный отец. На самом деле, у меня есть изрядная доля сомнений, когда дело доходит до моих родительских навыков. Бывают моменты, когда я сомневаюсь, достаточно ли я делаю для своих детей, даю ли я им любовь и поддержку, в которых они нуждаются, чтобы процветать в этом мире. Это тяжелое бремя, которое приходится нести, это постоянное беспокойство и неуверенность в себе. Но я пришел к пониманию, что эта неуверенность проистекает из чего-то более глубокого, из того, что выходит за рамки моих собственных недостатков как отца...