— Ты у нас самостоятельная, Лена, — говорила мама. — Ты справишься. Это было универсальным ответом на всё. Когда Лена в девять лет упала с велосипеда и пришла домой в слезах — «ты справишься, умойся». Когда в шестнадцать провалила экзамен и очень расстроилась — «ты справишься, в следующий раз сдашь». Когда в двадцать два поступила в аспирантуру и хотела чтобы мама обрадовалась — «молодец, ты же самостоятельная». Коле говорили другое. «Коленька, покушай. Коленька, ты устал? Коленька, расскажи как в школе»...

– Марин, ты сумки-то в холодильник разбери, я не успеваю, – сказала мама и села к телефону. – Верочке звоню, у неё опять беда. Я разбирала пакеты. Творог, масло, курица, гречка на две недели – всё, как всегда, привозила я по субботам. Мама с трубкой у уха ходила из кухни в комнату и обратно, и я слышала только её половину разговора: «а он что?», «а ты?», «ну потерпи, дочка, потерпи». Отец, мой папа Николай Степанович, сидел в кресле с палкой у батареи и смотрел в окно. Спина у него после зимы совсем разболелась, до туалета доходил, держась за стену...