Наташа стояла у двери с чемоданом в руке и понимала: если она сейчас останется — всё. Конец. Не уедет никогда. Позади — голос матери, тихий и надтреснутый, как треск льда под ногами в марте. — Доченька, у меня давление… Ты же не бросишь меня вот так? Наташа не обернулась. Она смотрела на дверную ручку, на собственные пальцы, белые от напряжения, и думала: это уже было. Три года назад, когда она отказалась от аспирантуры. Два года назад, когда не поехала на конференцию в Екатеринбург. Год назад, когда расстала с Андреем, потому что мама «не перенесёт» его присутствия в их квартире...

Сергей позвонил в субботу утром. Как всегда — в десять, как договорились. Я открыла дверь, крикнула детям собираться. И в этот момент Митя, мой четырнадцатилетний, вышел из коридора и посмотрел на отца так, что у меня что-то сжалось внутри. — Ты нас не любишь, — сказал он тихо. Не со злостью. Хуже — с убеждённостью. Сергей стоял на пороге с пакетом апельсинов и молчал. Я смотрела на его лицо и понимала: он не знает, что ответить. Не потому что виноват. Потому что не понимает — откуда это. Я поняла сразу...